Неточные совпадения
Но зачем
же, спрашивал он всегда, зачем
же такая важная,
такая решительная для него и
в то
же время
такая в высшей
степени случайная встреча на Сенной (по которой даже и идти ему незачем) подошла как раз теперь к
такому часу, к
такой минуте
в его жизни, именно к
такому настроению его духа и к
таким именно обстоятельствам, при которых только и могла она, эта встреча, произвести самое решительное и самое окончательное действие на всю судьбу его?
Степан Аркадьич и княгиня были возмущены поступком Левина. И он сам чувствовал себя не только ridicule [смешным]
в высшей
степени, но и виноватым кругом и опозоренным; но, вспоминая то, что он и жена его перестрадали, он, спрашивая себя, как бы он поступил
в другой раз, отвечал себе, что точно
так же.
Получив письмо Свияжского с приглашением на охоту, Левин тотчас
же подумал об этом, но, несмотря на это, решил, что
такие виды на него Свияжского есть только его ни на чем не основанное предположение, и потому он всё-таки поедет. Кроме того,
в глубине души ему хотелось испытать себя, примериться опять к этой девушке. Домашняя
же жизнь Свияжских была
в высшей
степени приятна, и сам Свияжский, самый лучший тип земского деятеля, какой только знал Левин, был для Левина всегда чрезвычайно интересен.
Мы уже видели, что
так называемые вериги его были не более как помочи; из дальнейших
же объяснений летописца усматривается, что и прочие подвиги были весьма преувеличены Грустиловым и что они
в значительной
степени сдабривались духовною любовью.
Он спал на голой земле и только
в сильные морозы позволял себе укрыться на пожарном сеновале; вместо подушки клал под головы́ камень; вставал с зарею, надевал вицмундир и тотчас
же бил
в барабан; курил махорку до
такой степени вонючую, что даже полицейские солдаты и те краснели, когда до обоняния их доходил запах ее; ел лошадиное мясо и свободно пережевывал воловьи жилы.
Вообразите только, что он, этот характер, получив тогда эти деньги, да еще
таким образом, чрез
такой стыд, чрез
такой позор, чрез последней
степени унижение, — вообразите только, что он
в тот
же день возмог будто бы отделить из них половину, зашить
в ладонку и целый месяц потом иметь твердость носить их у себя на шее, несмотря на все соблазны и чрезвычайные нужды!
Но вот, однако
же, дело усложняется, мучения ревности достигают высшей
степени, и все те
же, все прежние два вопроса обрисовываются все мучительнее и мучительнее
в воспаленном мозгу подсудимого: «Отдам Катерине Ивановне: на какие
же средства увезу я Грушеньку?» Если он безумствовал
так, и напивался, и бушевал по трактирам во весь этот месяц, то это именно, может быть, потому, что самому было горько, невмочь переносить.
Но наше дело состоит опять-таки
в том, чтобы вам
в подобном теперешнему случае представить на вид и разъяснить всю ту
степень вреда, который вы сами
же себе производите, отказываясь дать то или другое показание.
— Неужто
же вы меня считаете даже до
такой уж
степени подлецом? Не может быть, чтобы вы это серьезно!.. — проговорил он с негодованием, смотря
в глаза прокурору и как бы не веря, что от него слышал.
Понимаю
же я теперешнюю разницу: ведь я все-таки пред вами преступник сижу, как, стало быть,
в высшей
степени неровня, а вам поручено меня наблюдать: не погладите
же вы меня по головке за Григория, нельзя
же в самом деле безнаказанно головы ломать старикам, ведь упрячете
же вы меня за него по суду, ну на полгода, ну на год
в смирительный, не знаю, как там у вас присудят, хотя и без лишения прав, ведь без лишения прав, прокурор?
— Да что
же это
в самом деле
такое? — воскликнул Миусов, как бы вдруг прорвавшись, — устраняется на земле государство, а церковь возводится на
степень государства! Это не то что ультрамонтанство, это архиультрамонтанство! Это папе Григорию Седьмому не мерещилось!
Замедлил
же он высылкой потому, что никак не мог собрать с крестьян, которые
в своей недобросовестности дошли до
такой степени, что для понуждения их необходимо было обратиться к власти.
До отхода пассажирского поезда, с которым ехал Нехлюдов, оставалось два часа. Нехлюдов сначала думал
в этот промежуток съездить еще к сестре, но теперь, после впечатлений этого утра, почувствовал себя до
такой степени взволнованным и разбитым, что, сев на диванчик первого класса, совершенно неожиданно почувствовал
такую сонливость, что повернулся на бок, положил под щеку ладонь и тотчас
же заснул.
— Да, это было бы жестоко, но целесообразно. То
же, что теперь делается, и жестоко и не только не целесообразно, но до
такой степени глупо, что нельзя понять, как могут душевно здоровые люди участвовать
в таком нелепом и жестоком деле, как уголовный суд.
Денежные
же милостыни, которые раздавал здесь Нехлюдов, были вызваны тем, что он здесь
в первый раз узнал ту
степень бедности и суровости жизни, до которой дошли крестьяне, и, пораженный этой бедностью, хотя и знал, что это неразумно, не мог не давать тех денег, которых у него теперь собралось
в особенности много,
так как он получил их и за проданный еще
в прошлом году лес
в Кузминском и еще задатки за продажу инвентаря.
Через год после того, как пропал Рахметов, один из знакомых Кирсанова встретил
в вагоне, по дороге из Вены
в Мюнхен, молодого человека, русского, который говорил, что объехал славянские земли, везде сближался со всеми классами,
в каждой земле оставался постольку, чтобы достаточно узнать понятия, нравы, образ жизни, бытовые учреждения,
степень благосостояния всех главных составных частей населения, жил для этого и
в городах и
в селах, ходил пешком из деревни
в деревню, потом точно
так же познакомился с румынами и венграми, объехал и обошел северную Германию, оттуда пробрался опять к югу,
в немецкие провинции Австрии, теперь едет
в Баварию, оттуда
в Швейцарию, через Вюртемберг и Баден во Францию, которую объедет и обойдет точно
так же, оттуда за тем
же проедет
в Англию и на это употребит еще год; если останется из этого года время, он посмотрит и на испанцев, и на итальянцев, если
же не останется времени —
так и быть, потому что это не
так «нужно», а те земли осмотреть «нужно» — зачем
же? — «для соображений»; а что через год во всяком случае ему «нужно» быть уже
в Северо — Американских штатах, изучить которые более «нужно» ему, чем какую-нибудь другую землю, и там он останется долго, может быть, более года, а может быть, и навсегда, если он там найдет себе дело, но вероятнее, что года через три он возвратится
в Россию, потому что, кажется,
в России, не теперь, а тогда, года через три — четыре, «нужно» будет ему быть.
Одно из двух: или теоретическому мышлению
в такой степени присущ аромат вечности, касание мира божественного, что его служитель чрез мышление подлинно осязал этот мир
в его непосредственности (чего мы, говоря откровенно, не допускаем), или
же, наоборот, мы имеем здесь пример крайнего доктринерства, приводящего к самоослеплению и самогипнозу, типичное состояние философической «прелести».
В своих сочинениях Беме многократно пытается — все сызнова, но приблизительно из того
же материала, — строить и перестраивать свою систему, отсюда
такая бесконечная масса повторений
в его сочинениях [Черту эту Шеллинг называет «Rotation seines Geistes»,
в силу которой он «in jeder seiner Schriften wieder anfängt, die oft genun erklärten Anfänge wieder exponiert, ohne je weiter oder von der Stelle zu kommen»123 (I. c., 124).], однако материал недостаточно слушается своего мастера, изнемогающего под тяжестью его изобилия, и остается
в значительной
степени сырым и непереработанным.
Как и
в прочем невозможно мыслить что-либо, если думать о чуждом и заниматься другим, и ничего нельзя присоединять к предмету мысли, чтобы получился самый этот предмет, —
так же следует поступать и здесь, ибо, имея представление другого
в душе, нельзя этого мыслить вследствие действия представления, и душа, охваченная и связанная другим, не может получить впечатления от представления противоположного; но, как говорится о материи, она должна быть бескачественна, если должна воспринимать образы (τύπους) всех вещей, также и душа должна быть
в еще большей
степени бесформенна, раз
в ней не должно быть препятствия для ее наполнения и просвещения высшей (της πρώτης) природой.
Столь
же в бемовском духе развито и следующее объяснение мирового зла и несовершенства из божественной полноты: «На вопрос, почему Бог не создал всех людей
таким образом, чтобы они руководствовались одним только разумом, у меня нет другого ответа, кроме следующего: конечно, потому что у него было достаточно материала для сотворения всего, от самой высшей
степени совершенства до самой низшей; или, прямее говоря, потому, что законы природы его настолько обширны, что их было достаточно для произведения всего, что только может представить себе бесконечный ум» (ib., 62)134.].
Итак, «воскресение первое», о котором говорит Апокалипсис, представляет собой до известной
степени противоположность тому, о чем идет речь
в «проекте» Федорова как о трудовом, постепенном воскрешении: там предполагается, по всей видимости, воскресение душевно-духовное, но еще не телесное, здесь
же именно телесное, и только телесное, которое, однако, будто бы должно явиться и духовным. И вполне позволительно поставить вопрос: следует ли стремиться к
такому воскрешению?
Бог есть также лишь положение или модус абсолютного Ничто,
так сказать, абсолютное, обращенное к миру, космическая его ипостась, причем другим таковым
же модусом является мир, и эта одинаковая модальность бога и мира, и их
в этом смысле единосущность придает им
в равной
степени, хотя и
в разном смысле, характер преходящести, относительности: «и бог проходит», по классической формуле Эккегарта.
Так, как Франкер
в Париже плакал от умиления, услышав, что
в России его принимают за великого математика и что все юное поколение разрешает у нас уравнения разных
степеней, употребляя те
же буквы, как он, —
так заплакали бы все эти забытые Вердеры, Маргейнеке, Михелеты, Отто, Ватке, Шаллеры, Розенкранцы и сам Арнольд Руге, которого Гейне
так удивительно хорошо назвал «привратником Гегелевой философии», — если б они знали, какие побоища и ратования возбудили они
в Москве между Маросейкой и Моховой, как их читали и как их покупали.
Епиходов. Собственно говоря, не касаясь других предметов, я должен выразиться о себе, между прочим, что судьба относится ко мне без сожаления, как буря к небольшому кораблю. Если, допустим, я ошибаюсь, тогда зачем
же сегодня утром я просыпаюсь, к примеру сказать, гляжу, а у меня на груди страшной величины паук… Вот
такой. (Показывает обеими руками.) И тоже квасу возьмешь, чтобы напиться, а там, глядишь, что-нибудь
в высшей
степени неприличное, вроде таракана.
Любовь Андреевна. А я вот, должно быть, ниже любви. (
В сильном беспокойстве.) Отчего нет Леонида? Только бы знать: продано имение или нет? Несчастье представляется мне до
такой степени невероятным, что даже как-то не знаю, что думать, теряюсь… Я могу сейчас крикнуть… могу глупость сделать. Спасите меня, Петя. Говорите
же что-нибудь, говорите…
Тымь тогда была покрыта глубоким снегом,
так как на дворе стоял март, но всё
же это путешествие дало ему
в высшей
степени интересный материал для записок.
Поляков писал: «Хлеб
в Мало-Тымовском поселении был до
такой степени плох, что не всякая собака решается есть его;
в нем была масса неперемолотых, целых зерен, мякины и соломы; один из присутствовавших при осмотре хлеба моих сотоварищей справедливо заметил: „Да, этим хлебом
так же легко завязить все зубы, как и найти
в них зубочистку для их очистки“».]
Чтобы промышлять охотой, надо быть свободным, отважным и здоровым, ссыльные
же,
в громадном большинстве, люди слабохарактерные, нерешительные, неврастеники; они на родине не были охотниками и не умеют обращаться с ружьем, и их угнетенным душам до
такой степени чуждо это вольное занятие, что поселенец
в нужде скорее предпочтет, под страхом наказания, зарезать теленка, взятого из казны
в долг, чем пойти стрелять глухарей или зайцев.
Сами жители выглядят моложе, здоровее и бодрее своих северных товарищей, и это
так же, как и сравнительное благосостояние округа, быть может, объясняется тем, что главный контингент ссыльных, живущих на юге, составляют краткосрочные, то есть люди по преимуществу молодые и
в меньшей
степени изнуренные каторгой.
Его белье, пропитанное насквозь кожными отделениями, не просушенное и давно не мытое, перемешанное со старыми мешками и гниющими обносками, его портянки с удушливым запахом пота, сам он, давно не бывший
в бане, полный вшей, курящий дешевый табак, постоянно страдающий метеоризмом; его хлеб, мясо, соленая рыба, которую он часто вялит тут
же в тюрьме, крошки, кусочки, косточки, остатки щей
в котелке; клопы, которых он давит пальцами тут
же на нарах, — всё это делает казарменный воздух вонючим, промозглым, кислым; он насыщается водяными парами до крайней
степени,
так что во время сильных морозов окна к утру покрываются изнутри слоем льда и
в казарме становится темно; сероводород, аммиачные и всякие другие соединения мешаются
в воздухе с водяными парами и происходит то самое, от чего, по словам надзирателей, «душу воротит».
О каких-либо работах не могло быть и речи,
так как «только провинившиеся или не заслужившие мужской благосклонности» попадали на работу
в кухне, остальные
же служили «потребностям» и пили мертвую, и
в конце концов женщины, по словам Власова, были развращаемы до
такой степени, что
в состоянии какого-то ошеломления «продавали своих детей за штоф спирта».
— Ах, милый князь, — воскликнул вдруг Евгений Павлович с одушевлением и с грустью, — как могли вы тогда допустить… всё, что произошло? Конечно, конечно, всё это было для вас
так неожиданно… Я согласен, что вы должны были потеряться и… не могли
же вы остановить безумную девушку, это было не
в ваших силах! Но ведь должны
же вы были понять, до какой
степени серьезно и сильно эта девушка… к вам относилась. Она не захотела делиться с другой, и вы… и вы могли покинуть и разбить
такое сокровище!
В «рыцаре
же бедном» это чувство дошло уже до последней
степени, до аскетизма; надо признаться, что способность к
такому чувству много обозначает и что
такие чувства оставляют по себе черту глубокую и весьма, с одной стороны, похвальную, не говоря уже о Дон-Кихоте.
Они расстались. Евгений Павлович ушел с убеждениями странными: и, по его мнению, выходило, что князь несколько не
в своем уме. И что
такое значит это лицо, которого он боится и которое
так любит! И
в то
же время ведь он действительно, может быть, умрет без Аглаи,
так что, может быть, Аглая никогда и не узнает, что он ее до
такой степени любит! Ха-ха! И как это любить двух? Двумя разными любвями какими-нибудь? Это интересно… бедный идиот! И что с ним будет теперь?
— Совершенно и
в высшей
степени невозможно, но непременно
так должно быть. Согласен, однако
же, допустить, и даже убежден, что если была покража, то совершилась не вечером, когда все были
в сборе, а уже ночью или даже под утро кем-нибудь из заночевавших.
Иван Федорович говорил на другой
же день князю Щ., что «с ней это бывает, но
в такой степени, как вчера, даже и с нею редко бывает,
так года
в три по одному разу, но уж никак не чаще!
Так продолжалось изо дня
в день, и доктор никому не мог открыть своей тайны, потому что это равнялось смерти. Муки достигали высшей
степени, когда он слышал приближавшиеся шаги Прасковьи Ивановны. О, он
так же притворялся спящим, как это делал Бубнов,
так же затаивал от страха дыхание и немного успокаивался только тогда, когда шаги удалялись и он подкрадывался к заветному шкафику с мадерой и глотал новую дозу отравы с жадностью отчаянного пьяницы.
К довершению всего, как это часто бывает между близнецами, братья до
такой степени были схожи наружностью, что не только соседи, но и домочадцы не могли отличить их друг от друга. Да и
в духовном смысле,
в большинстве случаев, оба жили и действовали под влиянием одних и тех
же наитий.
— Ах ты, боже мой! — И Лихонин досадливо и нервно почесал себе висок. — Борис
же все время вел себя
в высокой
степени пошло, грубо и глупо. Что это за
такая корпоративная честь, подумаешь? Коллективный уход из редакций, из политических собраний, из публичных домов. Мы не офицеры, чтобы прикрывать глупость каждого товарища.
Вот
такой суд — с застывшими формами и вековой неподвижностью — всего лучше выказывал, до какой
степени в Англии добро и зло переплетены
в деле общей правды и справедливости. Суд — свободный и независимый; но с варварским нагромождением старых законов, с жестокими наказаниями, с виселицей; а
в гражданских процессах — с возмутительной дороговизной; да и
в уголовных — с
такими же адскими ценами стряпчим и адвокатам.
Помню и более житейский мотив
такой усиленной писательской работы. Я решил бесповоротно быть профессиональным литератором. О службе я не думал, а хотел приобрести
в Петербурге кандидатскую
степень и устроить свою жизнь — на первых
же порах не надеясь ни на что, кроме своих сил. Это было довольно-таки самонадеянно; но я верил
в то, что напечатаю и поставлю на сцену все пьесы, какие напишу
в Дерпте, до переезда
в Петербург.
Сделаю предисловие: читатель, может быть, ужаснется откровенности моей исповеди и простодушно спросит себя: как это не краснел сочинитель? Отвечу, я пишу не для издания; читателя
же, вероятно, буду иметь разве через десять лет, когда все уже до
такой степени обозначится, пройдет и докажется, что краснеть уж нечего будет. А потому, если я иногда обращаюсь
в записках к читателю, то это только прием. Мой читатель — лицо фантастическое.
Мы вышли из лавки, и Ламберт меня поддерживал, слегка обнявши рукой. Вдруг я посмотрел на него и увидел почти то
же самое выражение его пристального, разглядывающего, страшно внимательного и
в высшей
степени трезвого взгляда, как и тогда,
в то утро, когда я замерзал и когда он вел меня, точно
так же обняв рукой, к извозчику и вслушивался, и ушами и глазами,
в мой бессвязный лепет. У пьянеющих людей, но еще не опьяневших совсем, бывают вдруг мгновения самого полного отрезвления.
Но вот заиграл на правом фланге и их знаменитый училищный оркестр, первый
в Москве.
В ту
же минуту
в растворенных настежь сквозных золотых воротах, высясь над толпою, показывается царь. Он
в светлом офицерском пальто, на голове круглая низкая барашковая шапка. Он величествен. Он заслоняет собою все окружающее. Он весь до
такой степени исполнен нечеловеческой мощи, что Александров чувствует, как гнется под его шагами массивный дуб помоста.
Во-первых, все это было ему до
такой степени больно, что он не находил
в себе силы с должным хладнокровием опровергать взведенные на него обвинения, а во-вторых, что
же он и мог сказать?
Сусанна Николаевна хотела было непременно следовать за гробом; но как это до
такой степени утомило ее, что, приехав
в Москву, она едва ноги двигала, то Лябьевы вкупе с gnadige Frau отговорили ее от того, и сопровождать тело Егора Егорыча взялся Сверстов, а равно и Антип Ильич, который убедительнейшим образом доказывал Сусанне Николаевне, что зачем
же ей ехать, когда он, Антип Ильич, едет, и неужели
же он позволит, чтобы покойника чем-нибудь потревожили.
В настоящую
же поездку Егора Егорыча Антип Ильич, видя, до какой
степени господин его слаб и недужен, настоял, чтобы его тоже взяли, убеждая тем, что он все-таки будет усерднее служить, чем какие-нибудь иностранные наемные лакеи.
Крапчик, хотя прежде и слыхал от Егора Егорыча, что князь был очень благосклонен к тому, но чтобы они до
такой степени были между собою близки и дружны, Петр Григорьич даже не подозревал, и потому немедленно
же поспешил рассыпаться с своей стороны тоже
в похвалах Марфину, льстя вместе с тем и князю...
— Но чем
же, однако, мы вас вознаградим? — продолжал Ченцов, бывший
в добром настроении духа частию от выпитого шампанского, а также и от мысли, что на похоронах Петра Григорьича все прошло более чем прилично: «Надобно
же было, по его мнению, хоть чем-нибудь почтить старика, смерть которого все-таки лежала до некоторой
степени на совести его и Катрин».
Первый поручик стал встречному и поперечному рассказывать, что Аггей Никитич через посредство его вызывал камер-юнкера на дуэль за то, что тот оскорбил честь карабинерных офицеров; откупщик
же в этом случае не соглашался с ним и утверждал, что Аггей Никитич сделал это из ревности,
так как пани Вибель позволила себе
в Синькове обращаться с камер-юнкером до
такой степени вольно, что можно было подумать все.